Введение

Милица Васильевна Нечкина.

Это — день восстания декабристов в Петербурге на Сенатской площади, первое открытое выступление с оружием в руках против самодержавия и крепостничества. Движением декабристов В. И. Ленин начинает периодизацию русской революционной борьбы. Декабристов нередко называют «первенцами русской свободы».

В обширной литературе о декабристах постоянно говорится об этом знаменитом дне. Но рассказ ведется, как правило, бегло, без выяснения всех обстоятельств, без детального анализа взаимосвязи событий. Обычно опускается анализ замысла восстания, вопрос о выработке его плана. Мало внимания уделяется солдатам и массам народа на Сенатской площади в день восстания.

Ясно, что первое выступление русских революционеров должно быть тщательно и во всех деталях исследовано на основе первоисточников. Необходимо обстоятельно выявить взаимосвязь фактов, уяснить их причины, наметить этапы развития событий, их ход, изучить замысел восстания.

Бытует общее представление, что восстание декабристов было «стоячим», что ружья восставших «не стреляли», что Николай I разгромил не оказывавшие сопротивления мятежные полки на Сенатской площади, скорее вооруженную демонстрацию, чем восстание... Так ли это?

Несмотря на значительное внимание к событиям на Сенатской площади, самый день 14 декабря 1825 года редко являлся предметом специального научного исследования. В монографической исследовательской литературе, посвященной дню восстания 14 декабря, можно насчитать всего несколько названий.

В связи со 100-летием восстания декабристов была издана в 1926 г. книга профессора А. Е. Преснякова «14 декабря 1825 года». Его работа, к сожалению, была построена лишь на основании опубликованных, давно пущенных в оборот источников, в ней не использовались даже следственные дела участников восстания. Автор ошибочно считал, что следственный материал, которого он не касался, «дает сравнительно немного для восстановления фактической стороны декабрьских дней и специально дня восстания1. Это не так. Следственные материалы содержат богатейшие данные для изучения темы. Нельзя согласиться и с тем пониманием восстания декабристов, которое в свое время выдвинул автор. Он трактовал восстание вне проблемы дворянской революционности, поставленной В. И. Лениным, вне того значения восстания в целом и его места в русском революционном движении, которому Ленин посвятил так много внимания, говоря о движении декбристов. Поэтому восстание 14 декабря получилось в концепции А. Е. Преснякова не только крайне обедненным, но и неправильно понятым — как выступление «деклассированной интеллигенции». Следуя за М. Н. Покровским, автор считал, что восстание декабристов — «революция — выкидыш»2. Это неудачное определение не имеет ничего общего с ленинским тезисом о том, что дело декабристов «не пропало»3.

Изданное в качестве приложения к работе А. Е. Преснякова ценное исследование Г. С. Габаева «Гвардия в декабрьские дни 1825 года» основано на первоисточниках и многое дает для понимания событий 14 декабря, мобилизуя большой фактический материал о гвардейских полках, имевших отношение к восстанию. К столетнему юбилею восстания декабристов была также опубликована серьезная работа Е. В. Сказина «Восстание 14 декабря 1825 года»4.

Сейчас приближается юбилейная дата — 150-летие восстания декабристов. Настоящая работа является вторым — дополненным изданием моей книги «Восстание 14 декабря 1825 г.» (М., 1951). Как и ранее, цель исследования — на основе первоисточников проанализировать замысел восстания декабристов, сопоставить его в деталях с реальной картиной восстания на Сенатской площади, детально изучить ход событий в их взаимосвязи, выяснить роль отдельных декабристов — участников восстания, действия и настроения солдат, пошедших за декабристами, настроение и поведение скопившихся на площади народных масс, правительственные действия и условия разгрома восстания.

Но, раньше чем приступить к изложению, необходимо кратко напомнить читателю историю вопроса об открытом выступлении в движении декабристов. Мысль о нем возникла в тайном обществе декабристов с самого начала его существования. Без такого напоминания восстание 14 декабря будет как бы оторвано от своего корня: ведь тайное общество и возникло для открытого выступления во имя уничтожения самодержавия и крепостничества. Это были основные требования программы декабристов. Эти революционные лозунги явились главной идейной силой, которая сплотила и вывела участников восстания на Сенатскую площадь 14 декабря 1825 года.

Первая декабристская организация — Союз Спасения, возникшая в 1816 г., хотела, свергнув самодержавие, заменить его конституционной монархией. Как это сделать? Общество насчитывало всего около 30 человек, сознавало свою слабость, и формы открытого выступления являлись предметом споров. В конце концов, по свидетельству члена общества И. Д. Якушкина, в устав Союза Спасения было внесено решение: «Если царствующий император не даст никаких Прав независимости своему народу, то ни в каком случае не присягать наследнику, не ограничив его самодержавия»5. Это решение никогда не отменялось — генетически оно связано и с тем, что произошло на Сенатской площади 14 декабря 1825 г. Тот же Якушкин предложил в 1817 г. пойти на цареубийство и таким путем решить вопрос. Большинство членов организации тогда высказалось против его замысла. Молодая и малочисленная организация переживала бурный процесс поисков новых способов и форм борьбы. В результате обострившихся противоречий Союз Спасения объявил себя ликвидированным, чтобы основать в 1818 г. новое тайное общество — Союз Благоденствия, с теми же основными целями ликвидации крепостничества и самодержавия, но с новыми способами их достижения. Чтобы добиться успеха, полагали члены общества, надо прежде всего расширить круг действий, привлечь го-раздо больше участников и работать над созданием в стране передового общественного мнения. Это и есть сила, которая будет мощно содействовать свержению монархии и уничтожению крепостничества. Ведь историей, полагали члены общества в то время, движет общественное мнение.

Программа нового общества была записана в «Зеленой книге». В первой ее части рассматривались лишь формы работы над созданием общественного мнения, но существовала, по свидетельству Александра Муравьева, и вторая — потаенная — ее часть, написанная главным образом Сергеем Трубецким. Там намечались основные черты будущего открытого вы-ступления. Предполагалось, что Союз Благоденствия в каждом городе тайно учредит свои «управы», объединять которые будут в разных местностях специальные местные «палаты», состоящие из членов тайной организации; все палаты будут в свою очередь объединены тайным центральным «Советом», возглавленным «Правителем», или «Главою», тайного общества. Главу положено избрать, когда все будет уже готово, из вельмож, уважаемых войском и народом и недовольных царским правительством, сообщает доносчик на Союз Благоденствия Грибовский. Глава Союза, опиравшийся на Совет тайного общества, связанный со множеством управ тайной организации в городах, и стал бы руководить открытым выступлением, или — по терминологии доноса — «насильственным переломом», свергающим самодержавие и передающим власть в руки обширнейшей тайной организации, уже основавшей множество управ по всем городам страны. Предполагалось, что эти управы, «пришедшие в определенное свое многолюдство», будут иметь не менее 150 человек каждая. Кроме того, руководители Союза Благоденствия надеялись, что одновременно с переворотом в России произойдет «насильственный перелом» в Пруссии и в Польше и передовые силы российского переворота подадут, таким образом, «руку с севера беспокойному югу». На подготовку «насильственного перелома» члены Союза Благоденствия отводили 20 лет, т. е. планировали свое фантастическое выступление примерно в 1840 г.6

Проект этого выступления, хранившийся пока в строгой тайне от рядовых членов, не вызвал, однако, одобрения Коренной управы Союза Благоденствия. Она явно левела. Наступало бурное время, хотелось более энергичных и практически осуществимых действий. Внутри руководящего ядра Союза Благоденствия разгоралась борьба мнений. Не только о нереальности тактики, но и о несовершенстве программы гремели — разумеется, потаенно — страстные речи. Конституционная монархия уже многими оценивалась как недостаточно радикальная форма правления. В этих спорах оформилось в движении революционно-республиканское направление, возглавляемое Пестелем. В 1820 г. совещание членов Коренной управы, созванное на квартире члена Союза Благоденствия Федора Глинки, вынесло единогласное решение о преимуществах республиканской формы правления.

Вместе с принятием республиканского лозунга вырастали и новые понятия о тактике. Существенно, на глазах декабристов, менялась и историческая обстановка. На всем европейском юге явно складывалась революционная ситуация. Пруссия с ее реформами бледнела перед победоносностью революционных военных переворотов в Испании, Португалии, Пьемонте, Неаполе. Тактика глубокого. очень медленного (20-летнего!) создания «общественного мнения» терпела явный крах по сравнению с почти молниеносными успехами военных революций. Риего, Квирога, Гульельмо Пепе и прочие руководители революционных войск в самый краткий срок свергали абсолютистские монар¬хии и объявляли конституционный строй.

Революционная ситуация на юге Западной Европы развивалась одновременно с заметными признаками оживления народного движения в России: произошли восстания военных поселений, волнения Семеновского полка в самом Петербурге, усилились крестьянские выступления против помещиков. На фоне всего этого фантастические планы открытого выступления, разработанные в Союзе Благоденствия, явно устаревали, как и сам. Союз Благоденствия...

Вслед за «республиканским» собранием у Федора Глинки в том же 1820 г. собралось и другое совещание — в Преображенских казармах, на квартире члена общества подполковника Шипова. Тут обсуждались по-новому планы открытого восстания, республиканская цель требовала «уничтожения престола», т. е. полной ликвидации самодержавия. В связи с этим вновь поднимался вопрос о цареубийстве, уже встававший перед декабристами в годы Союза Спасения. Заговорили о будущем Временном революционном правительстве и его диктатуре. Встал вопрос, как же действовать в момент выступления?

Ответ — «посредством военных сил» — уже был подготовлен самой историей, а равно успешным исходом революций в Европе и принадлежностью к армии многих членов тайного общества.

С 1820 года, начавшегося для декабристов общим голосованием за республику, стали, как видим, коренным образом меняться их тактические планы и представления о характере открытого выступления. Вместе с новыми тактическими планами возникала явная необходимость в создании новых программных документов. Начинается работа над «Русской Правдой» Пестеля и «Конституцией» Никиты Муравьева. Ведь в случае успеха военного переворота надо предложить конституционный документ. Поздно будет вырабатывать его во время переворота.

В обстановке начала 1820-х годов, когда чуть ли не каждый месяц приносил известия о новом революционном взрыве в Европе, «дух преобразования», по словам Пестеля, как никогда еще, «заставлял умы клокотать». Восставшие армии, руководимые революционными вождями и окруженные сочувствием народа, достигали невиданных успехов. «Слава тебе, славная армия гиспанская! Слава гишпанскому народу»,— приветствовал декабрист Николай Тургенев в своем дневнике (от 24 марта 1820 г.) победу Риего и Квироги. Нарастание массовых выступлений в России, в том числе волнения Семе¬новского полка, убеждало декабристов в том, что армия «готова двигаться» и солдаты пойдут за революционными начальниками. Новая тактика, не отрицая, впрочем, значения «общественного мнения», присоединяла к нему прямую силу военного натиска и получала, по мнению членов тайного общества, возросшее могущество революционного удара на старый строй. Армия начинает становиться в центре «первоначального действия Революции», как говорили декабристы, и становится решающей силой революционного удара.

Московский съезд Союза Благоденствия 1821 г., объявивший общество закрытым, под «завесой» этой самоликвидации отводит от организации колеблющиеся, нестойкие и неподходящие к новым задачам элементы. Остаются наиболее проверенные люди, соответствующие новым целям. Особо ценятся военные командиры, под командой которых находятся воинские силы. Возникают проекты нового устава, в которых отражены идеи новой тактики: необходимо «действовать на войска», решающий удар будет нанесен «посредством войск», иначе говоря, решено: будет применена «сила оружия».

Организовавшееся вслед за этим в марте 1821 г. Южное общество декабристов под председательством Пестеля одобрило способ действия «посредством войск», «с упразднением престола» и с «изведением» тех лиц, которые «представят в себе непреодолимые препоны». Пестель на следствии даже дает в одном из показаний такую формулировку тактического революционного плана: «Революционный способ действия во что бы то ни стало...» На учредительных собраниях Южного общества поставлен вновь вопрос о цареубийстве. «Все мы преступно решили вопрос согласием на смерть», — показывает Барятинский. «Все сие решено было учинить посредством войск»,— показывает он же. Подтвердили и решение о диктатуре Временного революционного правительства7.

В 1823 г. на съезде Южного общества в Киеве «на контрактах» вновь жарко обсуждался вопрос о цареубийстве как «начале действий». Было выдвинуто предложение о необходимости «перебить» всю царскую фамилию — иначе будущей республике грозит опасность контрреволюционных мятежей с претендентами на престол из остатков царствующего дома во главе. При обсуждении «способов цареубийства» проектировалось создание «cohorte perdue» — «обреченного отряда», находящегося как бы вне общества, что сняло бы с тайного общества обвинение в цареубийстве (начальником «cohorte perdue» предположительно намечался декабрист М. Лунин). Пестель считал необходимым организовать открытое выступление в северной столице — Петербурге, «сем средоточии всех властей». С. Муравьев-Апостол отстаивал мысль выступать как можно скорее не обязательно в столице, а там, где находились заговорщики. В 1823 г. декабрист Барятинский, посланный Пестелем в Петербург для переговоров с Никитой Муравьевым (в тот момент главой Северного общества), сообщил последнему о решении южан общества «выступать», т. е. начинать восстание на юге в том же 1823 г., во время царского смотра. Никита Муравьев решительно возражал против этого выступления. Барятинский, не согласившись с ним, организовал в Петербурге даже своеобразный северный филиал Южного общества, в который вошли А. Поджио, Е. Оболенский, Матвей Муравьев-Апостол и ряд других членов общества, согласных с планом южан. «Никита Муравьев все ищет толкователей Бентама, а нам действовать не перьями»,— воскликнул А. Поджио.

Царский смотр, во время которого декабристы предполагали организовать открытое выступление, намечался в Бобруйске в 1823 г. в конце лета. Намечалось участие в революционном выступлении Черниговского, Полтавского и Саратовского пехотных полков, а также 18-го егерского полка (четыре полковых командира были членами тайного общества). «Главная цель наша под Бобруйском была возмущение, а не убиение государя»,— показывал на следствии Сергей Муравьев-Апостол. Царя предполагалось арестовать («захватить») ночью, предварительно организовав «караул» из преданных обществу солдат и офицеров, а затем поднять восстание во всем Бобруйском лагере и, оставив крепкий революционный гарнизон в Бобруйской крепости, двинуться в Москву. Царский смотр в Бобруйске состоялся, по-видимому, 12 сентября 1823 г., но восстания не произошло. И Пестель и другие члены Южной организации сочли план нереальным: арест императора расценивался Пестелем как поло-винчатая мера (он стоял за убийство царя), а солдаты еще не были подготовлены пропагандой.

Ведя непрестанные переговоры с Севером, зная о позиции сформировавшейся там республиканской группы К. Ф. Рылеева, Пестель тверже чувствовал себя, готовясь к решающему выступлению, намеченному теперь заговорщиками на грядущий 1826 год. В том году должны были произойти два события большого значения. Съезд Южного и Северного общества в Петербурге, который, как предполагалось, завершится договоренностью Юга с Севером и выработкой общей программы (шансы принятия южной программы возрастали с усилением группы Рылеева и с ослаблением в Северном обществе влияния Никиты Муравьева, все более отходящего от руководства организацией). Вслед за этим на царском смотре армии на юге заговорщики намечали открытое выступление. Работа среди солдат развертывалась; в южных полках, в которых действовали члены тайного общества, велась агитация среди солдат. Во время Лещинских лагерей 1825 г. Сергей Муравьев и Бестужев-Рюмин могли уже говорить о наличии солдат, всецело им преданных, служивших ранее в гвардейском Семеновском полку, участников волнений 1820 г. Говорилось даже о согласии солдат стоять «на часах у государя»— предполагалось, арестованного. Были и другие командиры, уверенные, что их части «за ними пойдут». Только что принятые в состав Южного общества решительные и готовые на цареубийство члены Общества Соединенных славян также вели работу среди солдат. В с¬мом начале действий имелся в виду «захват» «главной квартиры» — штаба 2-й армии (арестовать главную квартиру поручалось С. Муравьеву-Апостолу). В дальнейшем Пестель предполагал срочно выехать в северную столицу, Сергей же Муравьев-Апостол оставался руководить революционным Югом. Надеялись и на восстание южных военных поселений, и на находящуюся на Кавказе армию Ермолова.

Были ли столь же конкретные предположения о планах выступления Севера? Их, по-видимому, не было, северные документальные памятники молчат об этом. Север знал о предстоящем в 1826 г. съезде для выработки общей с Югом программы, знал в какой-то общей форме и о последующем намерении «выступать». Но разработанного цлана у северян не могло быть уже потому, что они были сосредоточены на программе и съезде, образ «южного диктатора» — Пестеля отпугивал многих, идея короткого Временного правительства на срок действий Великого собора представлялась наиболее притягательной, а что уж там решит Великий собор — за республику или конституционную монархию он проголосует,— будет видно. Из этого «будет видно» и рождались варианты относительно судьбы царской семьи: будет решение Великого собора в пользу конституционной монархии — «понадобится» и представитель царствующего дома, покорный конституции; будет решение Великого собора о республиканском правлении — что ж, цареубийство не так уже обязательно,— можно отправить, скажем на корабле, царскую фамилию «в чужие края», т. е. за границу,— вот и все. Командовать кораблем будет моряк — стойкий член тайного общества, а за матросским революционно настроенным гвардейским морским экипажем дело не станет... Планы Севера и Юга, как видим, довольно существенно расходились, но ведь предстояло их обсуждение на съезде в 1826 г., и тогда только «будет видно»...

Конечно, совершенно «точных» планов в тех обстоятельствах и не могло быть. Несмотря на разницу проектов «решительных действий», у Севера и Юга были и какие-то точки сближения; они могли в известных обстоятельствах выявиться и способствовать объединению обществ во время съезда 1826 г. Характерно такое показание Пестеля: «Рассуждали мы также... и о том, что ежели обстоятельства нас не вынудят начать действия, то мы будем продолжать истинно удобного времени дожидаться, дабы не иначе начинать, как вместе с Петербургом и при объявлении через Сенат нового правления»8. Это — очень существенное свидетельство, говорящее о возможностях сближения конкретных планов выступления Юга и Севера. Однако время не предоставило им такой возможности. Декабристы вынуждены были выступить годом раньше. Одним из ускорителей восстания, как известно, стало то обстоятельство, что общество было раскрыто правительством.

Знали ли декабристы о том, что они уже преданы? Да, знали. Еще в июле 1825 г. царский лейб-медик Виллие получил странное анонимное письмо. В конверт, адресованный ему, был вложен второй конверт, а также записка с просьбой вручить второй конверт лично императору... Легко понять, что, выполняя эту просьбу, лейб-медик рисковал значительно меньше, чем не выполняя ее... Конверт был передан Александру I. В нем оказалось письмо унтер-офицера Шервуда из корпуса южных военных поселений, который умолял арестовать его и доставить в Петербург для личного доклада о важнейшем деле. Шервуда арестовали и привезли в столицу. В Петербурге он сообщил Аракчееву существенные сведения о заговоре на юге. Вслед за этим доносом в августе 1825 г. последовали доносы Бошняка и Витта. Наиболее поздним было донесение капитана Майбороды, втершегося в Южное общество, служившего в одном полку с Пестелем, который ему безусловно доверял. Все доносы, а особенно последний (Майборода назвал 46 имен!), были полны конкретных данных.

Письмо о предательстве Бошняка Пестель получил от Давыдова в августе 1825 г. Доходили слухи и о других доносах. Тучи сгущались над тайным обществом. Возник и обсуждался еще один повод ускорить выступление: «Если общество будет открыто... если начнутся аресты...» 9.

Из изложенного видно, что обсуждением раз-нообразных планов открытого выступления декабристы были заняты — в разных формах и с разной степенью разработки — на всех этапах существования тайного общества.

Но особенно тяжелым и сложным стал этот вопрос с осени 1825 года...

Внезапная смерть императора Александра I 27 ноября 1825 г. и точные сведения о том, что со дня на день начнутся аресты, требовали немедленных и решительных действий.

Приступим теперь к нашей основной теме — замыслу и плану государственного переворота в день восстания 14 декабря 1825 года и самому восстанию.