Ек. Ю. Лебедева (@Kemenkiri). Как это сказать по «Русской правде»? Тест.

Павел Пестель задумывался не только о том, как создать тайное общество и его силами взять власть. После него остались сочинения, наброски и проекты на самые разные темы. Не говоря о самой «Русской правде» (увы, недописанной!). Довольно многое оказалось посвящено военному делу — идеи о том, как улучшить место своей службы, он подавал и вполне официально, благо, начальник штаба армии, генерал Киселев, был не чужд идее реформ в разумных пределах. Некоторые его идеи касались предметов довольно специфичных — организации штабов, использования рассыпного строя — или, например, распределения мастей лошадей по родам войск. А еще была у него мысль русифицровать военную терминологию. С одной стороны, она лежала где-то в русле настроений эпохи: о необходимости говорить понятным русским языком высказывался и консерватор адмирал Шишков и либерал (а также военный и литератор) Грибоедов. Немцы Пестели, жившие в России уже почти сто лет, коренные москвичи в энном поколении, идеи эти тоже вполне впитали, причем семейно — в одном из писем сыну Иван Борисович с энтузиазмом сообщает, что услышал русский аналог термина «процент».
Впрочем, вспомнив какого-нибудь унтер-цейгвартера или обер-гевальдигера, а также представив, какое многообразие форм могут принять подобные слова в устах солдат — вчерашних крестьян, идею русификации поневоле признаешь разумной. Мало того, кое-что из двух «Словников», составленных Павлом Пестелем, покажется нам вполне привычной и даже очевидной заменой: шпион — лазутчик, резерв — запас, штандарт — знамя. Другие — может быть, выглядят архаичными, но тоже вполне понятными: палаш — меч, каска — шлем, лагерь — стан. Но встречаются и слова, извлеченные Пестелем, должно быть, из каких-то трудов собирателей древностей, и порой непонятные, а то и вовсе наводящие на ложный след. Вот что такое, например, «извед»? Это патруль. «Плавень» — флот. А «денник»? Нет, вовсе не место, куда лошадь ставят, по мнению Павла Ивановича это журнал! Не литературный, конечно, а тот, в который, скажем, заносят в канцелярии содержание входящих и исходящих документов...
Как уже говорилось, «Словники» исходно писались к работам, которые предполагалось подавать вполне открыто, как проекты возможных реформ. Так что их читали и те, кто в тайном обществе никогда не состоял. И относились, видимо, каждый по-своему. Вот, например, некто Павлищев, служивший при штабе, написал в итоге юмористическое «Письмо из Кремлевщины в 1824 году» (увы, оно не сохранилось!) — видимо, использовав в нем предлагаемую лексику и, надо полагать, добившись немалого комического эффекта. Правда, друг Павла Пестеля, Александр Барятинский, юмора не оценил и вызвал Павлищева на дуэль. К счастью, тогда все закончилось вполне благополучно — пустячной раной Барятинского и примирением противников.
Нам думается, что в настоящее время можно уже прочитать «Словники» и без таких решительных действий — но дело это, безусловно, интересное. Любопытно посмотреть, в каком направлении думали изменять русский язык в те времена, когда «отечественную древность» уже полюбили, но еще только начинали придумывать, как изучать, мало знали о настоящей Древней Руси и не всегда отличали действительные древности от поздних баснословий и собственных домыслов.
«Словники» были опубликованы в том же томе «Восстания декабристов», что и «Русская правда» и вполне доступны для прочтения в Сети (с. 264-267 и 407-409).
А для первого знакомства предлагаем вам пройти небольшой тест. Приглашаем выяснить, настолько вы думаете в том же направлении, что их автор? Ответьте на 10 вопросов, почитайте комментарии (они будут доступны после завершения теста) — а с количеством набранных баллов возвращайтесь сюда: возможно, по ним мы что-то узнаем о вас и скажем об этом!

ЧТОБЫ ПРОЙТИ ТЕСТ, НАЖМИТЕ НА КАРТИНКУ

^{Примерно так нейросеть представляет фразу «рукопись Русской Правды», кто мы такие, чтобы с ней спорить?}