У нас в Бобруйске содержалось много декабристов из числа бунтовавших 14 декабря: Норов, Дивов, Бодиско, человек десять студентов бывшей Виленской медицинской академии и еще другие. Мы уговорили плац-майора содержать их несколько отдельно. На день отвели им в наших мастерских две отдельные комнаты, где они свободно могли читать, писать и заниматься чем хотели. Они часто получали от родных деньги, которые приходили на имя кого-нибудь из наших офицеров и потом передавались им; таким образом, они имели свой чай и улучшенную пищу, которая им варилась по их назначению в мастерских. Молодые люди были большей частью хорошо образованные и из хороших фамилий. Все это им позволялось, но только с тем условием, что, в случае приезда высших лиц или членов царской фамилии, им тотчас же брили головы и высылали на работы, на что все эти молодые люди согласились, не желая за делаемое им добро подвергать свое прямое начальство ответственности весьма серьезной. Так однажды, при приезде нашего генерал-инспектора великого князя Михаила Павловича, вся эта молодежь была выслана на работу. Великий князь, проходя мимо кузницы, увидел Бодиско, который приводил в движение меха, и тотчас же узнал его: «А, Бодиско!» — сказал великий князь и отвернулся. Бодиско служил мичманом в гвардейском экипаже, в корпусе, в котором командовал великий князь Михаил Павлович. По необыкновенной памяти почти всех членов царской фамилии великой князь знал фамилии, если не всех, то, по крайней мере, огромного большинства гвардейских офицеров.
Арестантские роты делились тогда на несколько разрядов. Первый — вечно каторжные. Они ходили в черных куртках, брюках и шапках с четвероугольником серого сукна в виде бубнового туза на спине. У них головы были обриты поперек, от затылка ко лбу, вся правая половина. В этом разряде было много закоренелых преступников, и большая половина их всегда была закована в цепях; тайно в кандалах они выходили на работу. Второй разряд — временные, на долгие сроки — 15, 12 и 10 лет. Они одевались в серые куртки, брюки и шапки, имея на спине бубнового туза из черного сукна. Им брили полголовы от уха до уха. Третий разряд — исправительные роты: они ходили в одежде такой же, как и второй разряд, но им голов не брили; за хорошее поведение их переводили из второго разряда в третий и уменьшали сроки заключения. Из третьего разряда, отличавшихся хорошим поведением, выбирали рядовых в военно-рабочие роты. Арестанты делились на роты; каждая рота имела своего ротного командира, двух-трех субалтерн-офицеров и до двадцати унтер-офицеров. Офицеры и унтер-офицеры носили ту же форму, что и офицеры и унтер-офицеры военно-рабочих рот, только у офицеров арестантских рот на рогожке эполет, кроме номера роты, была вышита еще буква А (арестантский).
[В Бобруйске в разное время и с разными сроками содержись: Иван Бурцев, Василий Тизенгаузен, Василий Дивов, Василий Норов, Степан Трусов, Егор Апостол-Кегич, Николай Булгари, Павел Бестужев, Александр Гвоздев, Владимир Рыбаковский, Василий Кондырев, Александр Мещерский, Амплий Белелюбский, Петр Воехович, Яков Драгоманов, Емельян Троцкий, священник Черниговского полка Даниил Кайзер, а так же Константин Игельстром, Эдуард Петровский и Петр Гофман («Общество военных друзей»), и а также участники тайных обществ в Виленском учебном округе (Феликс Лехович и Франц Борковский, Анжей Яневич, «Заряне»). —М. Ю.]