Ек. Ю. Лебедева. «Лярский»: декабристский отзвук в непростой судьбе смоленского помещика

ИССЛЕДОВАНИЯ | Статьи

Ек. Ю. Лебедева. «Лярский»: декабристский отзвук в непростой судьбе смоленского помещика

// Усадьбы Смоленщины, соседних и приграничных территорий как центры хозяйственной и культурной жизни: сборник материалов IX научно-практической конференции (с международным участием). Смоленск, 2025. С. 81–86.

 

В планах тайных обществ декабристов до самого конца оставалось много нерешенных вопросов: понятнее было скорее, чего они хотят добиться (хотя и здесь были разногласия), чем как. В частности, когда вставал вопрос о возможных цареубийцах, выяснялось, что признавая цареубийство возможным средством свержения монархии (за отсутствием законных средств сменить монарха), члены общества чаще всего не ощущали себя готовыми его совершить. Так возникла идея поиска цареубийц вне общества.

В Васильковской управе Южного общества, где такой план рассматривался на случай приезда царя на армейский смотр, С.И. Муравьев-Апостол и М.П. Бестужев-Рюмин предполагали найти достаточно решительных и не расположенных к императору людей среди разжалованных из офицеров в рядовые. (Все приказы о разжалованиях — как и повышениях и т.д. подписывались лично императором.)

В одном из следственных показаний Бестужев-Рюмин писал:

«Предполагали мы употребить разжалованных офицеров, находящихся в дивизии. Как-то: в Черниговском полку Башмакова, Лярского, Рагузина, Грохольского и в Алексопольском полку Здорова, представя им, что это единственный способ вернуть потерянное». [5, с. 90]

Мысль о том, что у разжалованных мог быть свой счет к императору, имела основания: так, и Ракуза, и Грохольский (со Здоровым и еще одним офицером) были разжалованы не за какие-то тяжкие преступления, а за конфликты со старшими по званию офицерами, а упоминаемый в дальнейшем показании Жуков — хотя и не разжалован, но переведен из гвардии в армию «за то, что не успел отдать... [командиру полка — Л.Е.] полной чести и имел расстегнутый ворот». [7, с. 68] Позже, в 1825 г. в Петербурге наглядный пример офицера, переведенного за проступки на Кавказ и грозившегося убить из-за этого императора, являл прибывший туда на лечение А.Я. Якубович.

В показании Бестужева-Рюмина перечисляются люди, в основном хорошо известные исследователям — так, Башмаков, Ракуза и Грохольский знали о тайном обществе и позже участвовали в восстании Черниговского полка. Но упоминание состоящего в том же полку некоего «Лярского», похоже, остается единичным во всем следственном комплексе материалов. Его никак не поясняет Бестужев-Рюмин и не упоминают другие члены обществ, оно не привлекало ранее внимания как Следственного комитета, так и ученых-декабристоведов.

При этом Лярский — это сокращенная форма фамилии Вонлярлярский (которая также может упоминаться в форме «Вонлярский»), принадлежащей разветвленной семье смоленских дворян польского, а ранее, по преданию, немецкого происхождения.

Поиски разжалованного с такой фамилией (в любой возможной в документах форме) дали результат, и теперь мы можем как в общих чертах как проследить его историю, так и, по-видимому, найти его место на родословном древе Вонлярлярских и его поместье.

Василий Васильевич Вонлярлярский, бывший дворянин и помещик Порецкого уезда, судя по формулярному списку, родился в 1792 г. Помимо знания русского языка, отмечено: «немецкой, польской и француской грамоте умеет». В 1811 г. он по окончании Второго кадетского корпуса поступил в Одесский пехотный полк, с его резервным батальоном участвовал в Заграничных походах русской армии 1813–1814 гг., впрочем, в нескольких сражениях ему довелось побывать только весной 1814 г. Уже будучи разжалован, он вместе с Черниговским полком выступил в поход 1815 г. против Наполеона, но не участвовал ни в каких боевых действиях. Поскольку в солдатских формулярах давалось также описание внешности, мы можем узнать, что роста он был достаточно высокого — примерно 180 см (2 аршина 8 5\8 вершков), «[л]ицом бел, рябоват, волосом светлорус, глаза серые, нос посредственный»; женат не был. [12, с. 2 об–3]

Вонлярлярские были довольно многочисленным семейством, но именно в Поречском уезде их было немного, что позволяет, по-видимому, достаточно точно разместить на родословном древе еще одного его представителя. Наиболее вероятно, что отцом его был поручик Василий Григорьевич Вонлярлярский (? – 1812). [1]

От брака с Анной Броневской у него известны два сына: Николай, также окончивший 2 кадетский корпус и служивший в артиллерии [2], и Иван (1804–1853), впоследствии известный мореплаватель, исследователь Тихого океана [3]. Теперь мы, похоже, можем добавить третьего брата, Василия — возможно, старшего из них.

Действительно, в последующих документах о нем возникает название села Большие Словени, а В.Г. Вонлярлярский согласно ревизии 1811 г. владел дворовыми и крестьянами в этом сельце (где, соответственно, находилась усадьба) и нескольких окрестных деревнях. В настоящее время это территория заповедника «Смоленское Поозерье», наиболее близким существующим населенным пунктом является расположенная юго-восточнее д. Рибшево1.

По ревизии 1783 г. его владения были рассредоточены, но к 1811 г. он перевел в Большие Словени своих крестьян из двух деревень, в д. Тарасову из двух других, а еще в одной деревне ему ранее принадлежала одна семья, все мужчины которой к 1811 г. либо умерли, либо были взяты в рекруты или, наконец, дворовыми в господский дом. [8, л. 310–317]

По-видимому, он был не единственным владельцем Больших Словеней — в частности, позже мы увидим упоминания владений его родного брата. Кроме того, притом, что в его владении находилось 22 дворовых мужского пола (довольно обширная дворня!) и 94 крестьянина, в 1812 году из сц. Большие Словени в ополчение было выставлено 116 крестьян. (Неясно, занимался ли этим Василий Григорьевич или уже его дети и другие родичи, поскольку в 1812 г. он скончался в том же сельце.) [1]

Документы дают нам описание этого скромного имения — в той его части, кв какой оно в 1812 г. «досталось ему после смерти родителя его и разделу с братьями и сестрою»» [10, л. 25]:

«... дворовые люди мужеска пола 5-ть, женска 4-ри и крестьяне мужеска 31. а женска полов 30-ть душ с хоромным и огуменым строением их строением, да земля 288 десятин, а такоже мельница о двух поставах и сукнувальня о двухоне ступах2, из коей принадлежит к оному имению третья часть...» [11, л. 2–2 об.]

Как же случилось, что Василий Вонлярлярский перестал быть и владельцем этого имения, и вовсе дворянином? К сожалению, пока не удалось выявить само военно-судное дело о разжаловании, и у нас есть несколько довольно кратких описаний его преступления, которые оставляют ряд неясностей. В том же формуляре мы видим следующую формулировку:

«За прием краденых денег 7000 р., в намерении себя от стыда застрелить, за грубость, причиненную в нетрезвом виде полковому командиру и поднятие на него руки с намерением ударить разжалован в рядовые с лишением дворянства без выслуги 1815-го года мая 17-го дня». [12, с. 2 об. – 3]

Другой документ уточняет происхождение денег: Лярский обвиняется «за участвование с денщиком Тихоном Васильевым в разделе денег, украденных… у штабс-капитана Крюковского», служившего в Ряжском пехотном полку [14, л. 154–155].

Попытаемся реконструировать ситуацию. Похоже, сам Василий Вонлярлярский не крал эти деньги, по-видимому, это сделал денщик. Но раз он почему-то поделился с посторонним офицером значительной суммой (по точному подсчету — 7350 р.), видимо, тот также имел какое-то отношение к этой краже. Возможно, он мог отвлечь знакомого ему офицера по сговору с денщиком? Или уже после самой кражи задержал его, но деньги не стал передавать начальству, а предложил разделить?

Этого мы не знаем, но судя по дальнейшим событиям, действия эти не были глубоко продуманными, а сам Вонлярлярский — привычным ко всему аферистом. Совершив преступление, он, даже до того, как оно стало известно, оказался в совершенно неуравновешенном состоянии: пытался наложить на себя руки, напился, грубил полковому командиру и даже пытался его ударить. Именно за эти действия он первоначально попал под арест осенью 1814 г., а история с деньгами, видимо, выяснилась уже позже [13, л. 741, 745 об.]. Все эти события развернулись вскоре после возвращения полка из европейского похода и неподалеку от западных границ империи — часть времени Вонлярлярский находился под арестом «на Гродненской городской гауптвахте» [13, л. 741; 14, л. 154–155].

По итогам военно-судного дела Вонлярлярский в мае 1815 г. был разжалован в рядовые, лишен дворянства, переведен в другой полк — а также должен был выплатить пострадавшему украденную сумму [11, л. 1 об; 12, л. 2 об. –3].

Когда дело об уплате долгов было передано смоленским гражданским властям, были учтены и другие частные долги Вонлярлярского, добавившие еще несколько сотен рублей к исконной сумме [11, л. 1–3].

Часть этих денег была внесена его родственниками, а для сбора остальной суммы имение было продано с торгов. История с продажей осталась делом семейным: для достижения нужной суммы в продажу ушло (вероятно, частично) также имение его дяди, Андрея Григорьевича Вонлярлярского:

«...карнета Андрея Вонлярского... состоящее того ж уезда в сельце Славянах, господское строение две избы с хлевами, авин с пунями и амбар, рагатый скот: каров больших 3-и, малых 5-ть, авец 12, свиней 9-ть да земля селидебная, садовая, огородная, огуменная, в полях пахотная и непахотная с лесы и сенными покосы, и со всеми принадлежащими угодьи, что к оному господскому дому кроме крестьянской земли принадлежит....» [11, л. 2 об.].

При этом часть денег для уплаты долга ранее вносил его родной брат Николай, а приобрела имение сестра Варвара [10, л. 7–9, 25–26 об.]

Сам же Василий Вонлярлярский продолжал служить рядовым в Черниговском полку, куда ему прислали остаток от суммы, вырученной за продажу и превышавший долги — довольно внушительный, почти 2500 р. [10, с. 32–33] В это время полком командовал Яков Ганскау, у которого сложились хорошие отношения с офицерами полка. На судьбу разжалованного он также обратил внимание: в 1820 г. командование Первой армии на основании его рапорта подает представление о производстве Вонлярского в унтер-офицеры:

«... рядовой Черниговского пехотного полка Василий Вон Ляр-Лярский... с самого поступления в тот полк при хорошем поведении исполняет службу с отличным усердием и ревностию, чем и заслужил особенное внимание начальства» [12, л. 1].

Но император отказался выполнить просьбу:

«...Его Величеству было неблагоугодно изъявить высочайшее соизволение по важности преступления Вонлярского» [12, л. 6].

И судя по показания М.П. Бестужева-Рюмина, в 1823 г., когда в Васильковской управе начали обсуждать вопрос о цареубийцах «вне общества», «Лярский» все еще служил в полку рядовым. В том же году в Черниговском полку сменился командир: Я.Ф. Ганскау вышел в отставку, а у нового, подполковника Густава Гебеля, отношения с офицерами не заладились с самого начала. Ожидаемой многими войны с Турцией, где появилось бы много возможностей загладить вину и вновь выслужить чины, все еще не было. В такой ситуации мысль про «единственный способ вернуть потерянное» имена шанс найти отклик у разжалованных.

Дальнейшая его судьба остается загадкой. Восстание Черниговского полка на стыке 1825–1826 гг. породило обширную документацию, в частности по поводу его солдат. В ней упоминаются самые разные разжалованные: те, кто участвовал в восстании вместе с офицерами — членами тайного общества (Ракуза, Грохольский, Башмаков) или наряду с остальными солдатами (Тарасов), а также те, кто не присоединился к восстанию или действовал на стороне командира полка (Мамонтов, Клабуков) [4, с. 112, 149, 161]. Однако Лярский не упоминается ни в каком качестве3.

Какие мы можем предположить варианты?

Меньшая часть полка к восстанию не присоединилась — в том числе вся первая рота, которая в награду была переведена в гвардию. Но рядовой Мамонтов, «остался в Черниговском полку без всякой награды, потому что он разжалован в рядовые из унтер-офицеров и наказан шпицрутеном за буйство» [4, с. 112], хотя он активно выступал против участия в восстании. Скорее всего, если бы в той же роте находился Лярский, вопрос о нем «по важности преступления» также возник бы.

По-видимому, его в это время уже не было в полку. Поскольку он не получил повышения даже до унтер-офицера, выйти в отставку по собственной воле он не мог. Остаются, пожалуй, две возможности.

Один из офицеров полка, поручик Р.Ф. Жадкевич, согласно документам, был отправлен «[д]ля отвода людей 7-го взвода 2-го баталиона в Отдельный Кавказский корпус с 18-го ноября [1]825 г.» [4, с. 81] Вонлярлярский мог оказаться в их числе. Наконец, со времени 1823 г. он мог просто скончаться — при тогдашнем состоянии медицины и условиях жизни рядовых смерть солдата 30 с небольшим лет чаще всего не представляла из себя ничего чрезвычайного.

По крайней мере, не похоже, чтобы ему удалось вернуть себе чины и былые владения. По ревизии 1834 г. сельцо Большие Словени по-прежнему принадлежит семейству Вонлярлярских: в частности, во владении племянника нашего героя, Алексея Андреевича Вонлярлярского (после смерти в 1824 г. его отца, упоминавшегося выше Андрея Григорьевича), находились в том числе крестьяне д. Тарасово с пометкой: «Оные куплены у подпоручика, разжалованного в солдаты, Василья Васильева сына Вонлярярского, в 1821 г.» [9, л. 86 об. – 87].

Что же до замыслов декабристов, с которых начался этот поиск... Идея о цареубийцах вне общества» так и осталась идеей, причем извещать о ней возможных участников предполагалось ближе ко времени исполнения. Но император откладывал свой приезд на смотр в Первую армию, а затем и скончался. Так что В.В. Вонлярлярский, скорее всего, не знал о планах на него членов тайного общества. Но благодаря этому упоминанию мы смогли хотя бы отчасти проследить его непростую судьбу.

Список литературы

1. Вонлярлярский, Василий Григорьевич.

2. Вонлярлярский, Николай Васильевич.

3. Вонлярлярский, Иван Васильевич.

4. Восстание декабристов. Том 6. М., 1929. Восстание Черниговского полка.

5. Дело М.П. Бестужева Рюмина // Восстание декабристов. Том 9. М., 1950.

6. Новые архивные документы о «нижних чинах» Черниговского полка, сосланных на Кавказ в 1826 году // Декабристы об Армении и Закавказье (Сборник документов и материалов) Ч. 1. Ереван, 1985.

7. Декабристы. Биографический справочник. М., 1988.

Архивные источники

8. ГАСО. Ф.10. Оп. 1. Д. 61. Ревизские сказки дворовых людей и крестьян по имениям помещиков города Поречье и Поречского уезда, на буквы «А-Ч» за 1811 г.

9. ГАСО. Ф. 10. Оп. 1. Д. 689. Ревизские сказки дворовых людей и крестьян по имениям помещиков Поречского уезда на буквы «Л-Н» за 1834 год.

10. РГВИА. Ф. 395. Оп. 60. Д. 3021. 1816 г. По сообщению Смоленского губернского правления о взыскании с имения с служившего в Одесском пехотном полку подпоручиком, а ныне разжалованного в рядовые Вонлярского должных им штабс-капитану Крюковскому 7350 р.

11. РГВИА. Ф. 395. Оп. 60. 1816 г. Д. 3973. Дело по отношению Смоленского губернского правления об отобрании от рядового Черниговского пехотного полка Вонлярского объяснения на щет должной им суммы маиору Мартиновичу и еврею Елиешевичу.

12. РГВИА. Ф. 395. Оп. 71. Д. 1149. 1820 г. Дело по представлению Генерала барона Сакена о производстве рядового Черниговского пехотного полка Вонлярского в унтер-офицеры.

13. РГВИА Ф. 489. Оп. 1. Д. 642. Одесский пехотный полк, Формулярные списки. 1814 г.

14. РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 645. Одесский пехотный полк. Формулярные списки. 1815 г.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1↑Для локализации сц. Большие Словени использовались старые и современные карты, представленные на сайте https://www.etomesto.ru/.
2↑Так в тексте.
3↑В списках участвовавших в восстании (и отправленных на Кавказ) солдат нет даже ни одного Василия Васильева. [4,86-108; 6]