Предисловие

Семейная переписка Пестелей. Публ. Н. А. Соколовой и Ек. Ю. Лебедевой

Вашему вниманию предлагается семейная переписка Пестелей. Казалось бы, зачем, если в 2012 году она уже была опубликована в 22 томе серии «Восстание декабристов» (перевод с французского, предисловие и комментарии О.В. Эдельман, перевод с немецкого Е.Е. Рычаловского)? Предлагаемый читателю перевод в основном выполнен задолго до выхода в свет 22 тома С.В. Зоновой. По выходе 22 тома мы сличали его с печатным переводом, а потом и с оригиналом писем. Сравнение показало, что перевод ВД значительно уступает данному переводу как с литературной точки зрения, так и (что, может быть, более важно) в точности передачи смысла. Зачастую из-за повреждения оригинала или трудности прочтения почерков с ошибками переданы географические названия (это особенно существенно в письмах периода Отечественной войны и заграничных походов), иногда имена и фамилии. Важный момент – неполнота опубликованной переписки: в ВД опущены письма учителей и гувернеров (в качестве писем «малоинтересных по содержанию и принадлежащих авторам, о которых мы не можем сказать ничего определенного»), а также сестры П.И. Пестеля, Софьи, «поскольку это банальные, стереотипные и малоинформативные детские письма» (ВД. Т. 22. М., 2012. С. 18.). Одной из целей нашей публикации является восстановление пробелов, дабы не решать за читателя, какие из документов комплекса имеют историческую ценность, а какие – не очень. Произвольно сделанные пропуски сужают границы мира, в котором жил адресат этих писем, и который для нас по объективным причинам недоступен, почему представляется несколько смелым выбрасывать из картины, и без того неполной, неудобные нам элементы.


Павел Пестель. С портрета работы
Елизаветы Ивановны, 1813 г.

По правилам публикации в серии «Восстание декабристов», к публикуемым документам не дается смыслового комментария, только текстологические примечания. Публикация любой переписки без комментария невозможна, и в 22 томе он присутствует. К сожалению, - небрежный, спорадический и произвольный. Комментарии даются только к фамилиям, и почти никогда – к реалиям, которых недостает. Комментарий к фамилиям тоже часто небрежен, создается впечатление, что комментатор нередко берет первого встреченного носителя этой фамилии, хотя при несложном поиске часто выясняется, что он не мог находиться в данное время и в данном месте. Так, при упоминании в 1805 г. «дома Баташева», в котором семья Пестелей проживает уже два года, делаются попытки найти его в Петербурге по указателю Аллера 1822 года, хотя по письму понятно, что оно написано из Москвы. (ВД. Т. 22. С. 38.) При упоминании в 1812 г. «Мартенса», друга семьи, также, судя по контексту, находившегося в Москве, в примечании упоминается Вилим Федорович Мертенс, судя по адрес-календарям – уже несколько лет как гражданский губернатор Олонецкой губернии (в примечании эта подробность опущена). (ВД. Т. 22. С. 71.) Встречаются и просто неинформативные комментарии – например, «Неясно, жена какого Ореуса имеется в виду», - как будто читатель знает много Ореусов. (Там же. С. 35.)


Елизавета Ивановна Пестель, урожденная Крок.
Неизв. худ. 1810-ые годы.

В соответствии с принципами издания серии основная содержательная часть комментария помещена в предисловии. Может быть, основная претензия к предисловию 22 тома – это навязывание читателю своей трактовки и своего восприятия прочитанного. Понятно, что публикатор не занимался историей семьи Пестелей и не являлся специалистом в этой теме. Поэтому, например, составленное по нескольким прочитанным источникам (переписка братьев Булгаковых, письма Ростопчина Закревскому) представление об изоляции Пестелей среди московского и петербургского дворянства некритически транслируется читателю. (Там же. С. 15-16.) Если мы расширим круг источников (переписка Карамзиных, Воронцовых, Капнистов и др.), картина окажется совершенно иной.

Разумеется, когда человек в течение нескольких лет работает с таким комплексом документов, у него естественным образом возникает свое представление о людях, чьи письма он готовит к публикации, и об отношениях между ними. Это совершенно нормально и даже неизбежно. В любом случае не следует забывать, что это всегда – трактовка документа. К сожалению, в предисловии она преподносится читателю как объективная реальность. Так, читателю рассказывают об Иване Борисовиче Пестеле – «подкаблучнике» (Там же. С. 14.), о Елизавете Ивановне – «типичной домохозяйке немецкого склада», в письмах которой автор предисловия не видит «ни интеллектуальности, ни тонкости» (там же). Претензии к ней же за тяжеловесность слога, возможно, объясняются тем, что переводчик плохо справился со своей задачей, попросту говоря, не везде понял достаточно сложный стиль ее писем.


Иван Борисович Пестель
Неизв. худ. нач. 1840-ых гг.

Автор в полном праве любить или не любить героев своей публикации, но не стоит транслировать читателю свои сложные построения, основанные на эмоциональных оценках прочитанного. Например, предполагать, что плохая сохранность писем Елизаветы Ивановны объясняется тем, что сын в раздражении уничтожал их, поскольку находился в конфликте с матерью: ни о раздражении, ни о конфликте у нас нет никаких данных. (Там же. С. 11.) Ранние письма действительно отсутствуют в дошедшем комплексе, но у этого факта могут быть и другие интерпретации.

В публикации выделен особый раздел – письма самого П.И. Пестеля. Раздел этот очень мал, потому что они практически не сохранились. При этом письмо Павла Пестеля родителям от 1 мая 1826 года перепечатано по переводу, опубликованному в журнале «Русский архив» в 1875 г. По всей видимости, публикатор не знал о существовании неполного французского текста письма, которое сохранилось в некотором количестве списков, один из которых был опубликован в «Русской старине» в 1890 г1. Но хуже другое. К двум сохранившимся письмам автор добавляет еще один текст, атрибутируя его как письмо П.И. Пестеля. В подлиннике письмо не датировано, публикатор относит его к 1816 г. Письмо это лежит среди писем родителей к Павлу весны 1817 г. и представляет собой копию на немецком языке рукой Елизаветы Ивановны. В оригинале это обращенная к родителям записка без подписи с выражением раскаяния в своем поведении. Публикатор не только объявляет эту записку письмом Павла Пестеля (следуя в этом за Л.А. Медведской2), но и сочиняет ей «легенду» о том, что столь пылкое раскаяние было связано с намерением Павла в Митаве жениться без благословения родителей и письмо «хранилось в бумагах сына, наверное, как напоминание о его вине и раскаянии». (Там же. С. 15.). Помимо прочего, записка эта не могла быть отправлена из Митавы в 1816 г., потому что к этому времени Павел находился в Петербурге. И у нас, напомним, нет никакого основания утверждать, что оригинал письма был написан именно Павлом. Он был, судя по месту нахождения бумаги, переписан и прислан ему в Митаву вместе с одним из родительских писем. А у Павла, напомним, было еще три брата, каждый из которых мог чем-то провиниться перед родителями и раскаиваться в этом.

Более того, среди бумаг комплекса публикатор нашел и «ответ» на это письмо. Им был объявлен находящийся в совершенно другом деле текст на немецком языке, также написанный рукой Елизаветы Ивановны, лишенный каких-либо атрибутов письма (даты, приветствия, обращения, подписи). Это может быть самостоятельное рассуждение или выписка из книги, посвященная особенностям юности. Публикатор оценивает его как «умозрительный дидактический текст о радостях добродетели, лишенный какого бы то ни было тепла и сочувствия к сердечным страданиям сына». (Там же. С. 15.) Так из двух случайно подобранных друг к другу документов, связь между которыми по меньшей мере неясна, создается фрагмент биографии П.И. Пестеля и материал для выводов об отношениях его с родителями.

Volo
Владимир Иванович Пестель
Фр. кар. А.О. Орловского, 1813 г.

Тем не менее, источник уже введен в научный оборот, и возможности бумажной публикации другого перевода в обозримое время не предвидится. Поэтому, с согласия всех, принимавших участие в переводе и комментировании, было принято решение об Интернет-публикации своей версии перевода и комментариев.

Итак, вашему вниманию предлагается часть личного архива Павла Ивановича Пестеля. Люди той эпохи писали и получали огромное количество писем, но даже тогда далеко не все собирали и хранили их с такой тщательностью До нас дошла лишь меньшая, сочтенная безопасной часть этого архива – большая часть была уничтожена им перед арестом. По свидетельству Н.И. Лорера, бумаги жгли несколько дней3. Даже из несожженного до нас в этом комплексе дошло не всё. Письма, по всей видимости, хранились упакованными в большие конверты (по отправителям). Какую-то часть из них, по-видимому, во время обыска в квартире П.И. Пестеля в Линцах позаимствовал (не иначе как из любопытства) генерал А. И. Чернышев: один из таких конвертов - увы, пустой, - нашелся в его личном фонде в Рукописном отделе Публичной библиотеки в Санкт-Петербурге. Часть из этих писем (по меньшей мере, письма П.Д. Киселева) ныне хранятся в РГВИА4, часть хранится в копиях в личных коллекциях5, а часть, возможно, и вовсе утрачена.

Сохранившаяся часть, которая представляет собой в основном письма к Павлу его родителей, была взята при обыске на его квартире после ареста П.И. Пестеля 13 декабря 1825 года, приобщена к документам Следственного комитета по делу декабристов и сохранилась в фонде этого комитета (Ф. 48 ГА РФ). Здесь, помимо родительских писем, хранятся также письма к Павлу от деда, Бориса Владимировича Пестеля, бабушки Анны Томасовны Крок (матери Елизаветы Ивановны), тетушки Софьи Ивановны Леонтьевой (сестры Елизаветы Ивановны), братьев Владимира и Александра, сестры Софьи. Детские письма зачастую адресованы двоим или троим братьям одновременно (а иногда – только Владимиру, сохранилось и отцовское письмо еще одному брату Борису – и заметим, все это в бумагах Павла, а не в их собственных). Отдельный комплекс составляют разрозненные письма учителей, воспитателей и гувернеров, прежде всего – А.Е. Зейделя, сопровождавшего Павла и Владимира во время их учебы в Германии. Кроме того, там имеются некоторые сопутствующие письмам материалы (например, упомянутая выше выписка, сделанная рукой Елизаветы Ивановны). Даже в этом обширном комплексе есть довольно заметные лакуны: замеченное в предисловии к 22 тому отсутствие писем Елизаветы Ивановны до 1823 года; от периода поездки в Германию практически отсутствуют письма 1806 г. В отличие от автора публикации ВД мы не беремся предполагать, чем вызвано появление этих пробелов.

Об истории появления Пестелей в России и об отдельных членах этой семьи можно прочесть здесь:

Н. А. Соколова. Укоренение рода Пестелей в России: новые источники

и здесь: Н. А. Соколова. Семейство Пестелей и Россия: новые архивные материалы.

Здесь скажем несколько слов о родителях Павла Пестеля. Сведения о других родственниках, в том числе и корреспондентах, приводятся в комментариях, по мере их упоминания в переписке.

Иван Борисович Пестель (2 февраля 1765 - май 1843, в крещении Иоганн Карл) - московский почт-директор, сын и внук московского почт-директора, по семейной легенде – потомок мавров из Америки, бросивших в Венгрии несметные сокровища (вместе с документами о дворянстве). В 1799 г., к которому предположительно относится первое из сохранившихся писем, ему 34 года, и он ненадолго, на несколько месяцев, - как это часто случалось в царствование Павла I – пережил карьерный взлет, оказавшись Санкт-Петербургским почт-директором. Его карьера при Павле I однако же не удалась, он вынужден был уйти в отставку и вернуться в Москву. При Александре I – сенатор, участвовал в нескольких сенатских ревизиях в Вятской и Казанской губерниях. С 1806 г. – генерал-губернатор Сибири. С 1809 г. постоянно жил в Петербурге. С 1822 года отрешен от должности, в отставке, с 1823 года переселяется с семьей в имение жены, сельцо Васильево Красненского уезда Смоленской губернии, где и живет до самой смерти.

Елизавета Ивановна (19 марта 1773-1836, в крещении Анна Элизабет), урожденная фон Крок, дочь дипломата Иоганна Матиаса фон Крока. С 1792 года замужем за Иваном Борисовичем Пестелем, своим двоюродным братом (у лютеран такие браки разрешены и, судя по генеалогиям того времени, нередки). Павел – их первый ребенок (он родился 24 июня 1793 г., крещен как Пауль Бурхард), кроме этого в семье еще четверо сыновей: Владимир, Борис, Александр и Константин (умерший в возрасте двух лет), и одна сестра, Софья, намного младше братьев.

Теперь скажем несколько слов и об остальных детях, тем более, что ранние письма родителей часто адресованы нескольким сыновьям сразу. Кроме того, сохранилось по два письма Павлу от Владимира (1817 и 1824 гг.) и Александра (1822 и 1823 гг.) и довольно большой массив писем Софьи (начиная с 1817 г.).


Владимир Иванович Пестель, 40-е-начало 50-х гг.

Второй сын в семье, Борис (Бурхард), родился 24 ноября 1794 г. Из-за какой-то болезни, повлекшей за собой ампутацию ноги еще в детстве, он не мог избрать военной службы. В 1810 г. Борис поступил на службу в канцелярию отца, тогда Сибирского генерал-губернатора, впоследствии служил в Министерстве финансов, с 1827 занимал должности вице-губернаторов в различных губерниях России (Олонецкой, Смоленской, Украинско-Слободской и Владимирской). На очередное место службы перемещался чаще всего в результате конфликта, обычно не касавшегося исполнения служебных обязанностей, в силу резкости характера и независимой позиции. Вышел в отставку по болезни в 1839 г., и когда немного позже пытался вернуться на службу, неоднократно получал отказы, идущие исходно из III отделения. Осенью 1825 г. он женился на Софье Николаевне Трубецкой (двоюродной сестре С.П. Трубецкого), в семье было две дочери – Елизавета и Екатерина. Скончался Б.И. Пестель в январе 1848 года в Москве.

Владимир Иванович Пестель (23 декабря 1795 - 19 января 1865, крещен как Вольфганг) как и старший брат, учился первоначально в Германии, потом в Пажеском корпусе, участвовал в заграничных походах. В юности они были очень близки с Павлом, потом интересы разошлись. Служил в Кавалергардском полку, был членом Союза Спасения - первого тайного общества декабристов. 14 июля 1826 г. сразу после казни брата был назначен флигель-адъютантом нового императора, с 1845 г. занимал должность Таврического генерал-губернатора, в 1854 г. уволен от должности, по официальной версии, за поспешную эвакуацию Симферополя во время наступления англичан во время Крымской войны. В 1855 г. был восстановлен на гражданской службе и назначен сенатором, умер в Москве. В 1822 г. он женился по страстной любви на Амалии Петровне Храповицкой, брак оказался бездетным и закончился полным разладом супругов, 20 лет живших отдельно. Все встречавшиеся с ним по службе отмечают его гуманное отношение к подчиненным и посетителям, что в те времена среди начальства встречалось нечасто6.

Третий сын, Александр (15 сентября 1801 – 14 июля 1858), систематического образования не получил (он успел совсем ребенком побывать в Германии, где учились братья, недолго проучиться в Лицейском благородном пансионе, затем в одном из частных пансионов Петербурга). С детства отличался любовью к рисованию. В 1818 г. вступил в военную службу, в 1822-1823 гг. служил в штабе 2-й армии в Тульчине адъютантом начальника штаба генерала П.Д. Киселева (но ни в каком тайном обществе, как ни странно, не состоял). Участвовал в военных действиях на Кавказе, в 1838 г. вышел в отставку в чине подполковника. Жил в Москве, был женат на дочери графа Гудовича, Прасковье Кирилловне, имел дочь Елизавету. Отправившись в заграничную поездку, скончался в Дрездене.


Софья Ивановна Пестель, конец 1860-ых гг.

Единственная дочь в семье, Софья, родилась намного позже братьев, в 1810 г., уже в Петербурге. Получила домашнее образование. Годы ее юности пришлись на время опалы и отставки Ивана Борисовича. Затем семья переехала в Смоленскую губернию, где и прошла вся ее последующая жизнь. Ей мы обязаны тем, что хоть какие-то части семейного архива сохранились и дошли до нас. Все дети были озабочены защитой доброго имени семьи, но только ей удалось добиться результата. Еще в 1847 г. она передала в редакцию журнала «Москвитянин» материалы о том, как Иван Борисович способствовал освобождению от крепостной зависимости крестьян крупного села Бор Нижегородской губернии7. А в 1875 г. она опубликовала записки Ивана Борисовича о службе и о старшем сыне и два письма Павла. Это последнее, что мы знаем о ней, дата ее смерти пока неизвестна.

Порядок документов нашей публикации отличается от примененного в 22 томе ВД. Мы сгруппировали письма не по авторам (как они хранятся в архиве), а исключительно хронологически. Таким образом представление о течении жизни будет у читателя более полным, чем когда он обращается к одним и тем же событиям несколько раз с перерывами. Результат получается наиболее ярким в ранней переписке, где корреспондентов заметно больше.

Интернет-публикация не связана правилами публикации текстов, принятыми в серии ВД. Мы стремились максимально передать особенности внешнего оформления и стиля писем. Например, в ВД все подчеркивания в оригинальном тексте передаются с помощью курсива. Здесь мы имеем возможность ничего не выдумывать и передавать подчеркивание как подчеркивание. Двойное (и более того) подчеркивание оговаривается в подстрочных примечаниях. При передаче текста сохранено авторское употребление заглавных и строчных букв. Поскольку основной объем писем написан на французском языке, употребление любого другого языка оговаривается в подстрочных примечаниях. В случае перехода с языка на язык внутри письма, иноязычные вкрапления выделяются курсивом и оговариваются в подстрочных примечаниях. Русские слова в иноязычном тексте даются с сохранением орфографии подлинника и в том падеже, в котором они даются в иноязычном тексте.

В публикации использовано две системы примечаний.

1. Подстрочные примечания даются под каждым письмом и оговаривают особенности внешнего вида документа и передачи текста: язык, особенные знаки препинания, иногда – правку, особенно правку другой рукой, некоторые особенности орфографии – когда требуется объяснить избранный нами вариант перевода, иногда – утраты в тексте, датировка писем по их содержанию, не поддающиеся прочтению слова.

2. Смысловые комментарии имеют сплошную нумерацию внутри каждого письма и находятся после его текста.

Данная публикация – результат труда многих людей. Основная часть перевода с французского и немецкого языков (а также встречающихся в тексте вкраплений английского, итальянского и латыни) выполнена С.В. Зоновой. Единственное письмо на английском языке было переведено И.Л. Макаревич, редактура Е.И. Мерзликиной. При редактировании перевода мы сверяли его с переводом ВД, в случае разночтений и неясностей – с оригиналом текста. В итоговом редактировании текста принимали участие, помимо авторов настоящего предисловия, то есть Соколовой Н.А. и Лебедевой Ек.Ю., также Шувалова Е.Д., Лифанова М.Ю., Мерзликина Е.И., К.Е. Погорелова.

 

 


Павел Пестель
Ок. 1824 г., автор неизв.



ПРИМЕЧАНИЯ

1В.И. Туманский. Из его бумаг // Русская старина. 1890. № 8 (Т. 67). С. 380-385.

2Медведская Л.А. П.И. Пестель. М., 1967. С. 33.

3 Н.И Лорер. Записки декабриста. Иркутск, 1984. С. 76-77.

4РГВИА, фонд ВУА.

5Отдел рукописей РНБ, фонд Шильдера; Санкт-Петербургский филиал Архива РАН, коллекция Дубровина.

6См., например, в воспоминаниях его сослуживца: И. Шмаков. Владимир Иванович Пестель. (Биографический очерк). // Одесский Вестник. 1 апреля 1865 г. № 70.

7А.И.С. Благодарность русских мужичков // Москвитянин. 1847 г. Часть 1. С. 229-234.