Письмо П. И. Пестеля из крепости к родителям. 1 Мая 1826

Бумаги И. Б. Пестеля//«Русский архив», 1875, №4, cc. 421–423 //Письмо Павла Ивановича Пестеля из крепости к родителям. 1 Мая 1826.

VII. Письмо Павла Ивановича Пестеля из крепости к родителям. 1 Мая 1826.

Перевод с французского.

Какое счастие было для меня, когда я увидел еще несколько строк начертанных вашею рукою, моя добрая, моя обожаемая мать, и когда я прочел в них, что вы посылаете мне ваше благословение, этот дар, самый дорогой, самый неоцененный для моего сердца. Богу известно, мои добрые, мои дорогие родители, до какой степени я любил вас во всю мою жизнь и как это чувство вполне наполняло всю мою душу. Судите по этому сами, каково мое отчаяние, когда я думаю об огорчении, которое причиняю вам теперь. Ваш образ не покидает меня ни днем, ни ночью ни на одну минуту, и я не могу выразить вам весь ужас, все терзание, которые я чувствую при мысли, что я навлек на вас столько страданий. Благодарю вас миллион раз за ваше благословение. Это сладостный бальзам для моего сердца. Это истинное утешение, это истинное счастье для меня. Тысячу и тысячу раз благодарю вас.

Настоящая моя история заключается в двух словах: я страстно любил мое Отечество, я желал его счастья с энтузиазмом, я искал этого счастья в замыслах, которые побудили меня нарушить мое призвание и ввергли меня в ту бездну, где нахожусь теперь. Мне следовало ранее понять, что должно полагаться на Провидение, а не стремиться участвовать в том, что не составляет положительной обязанности того положения, в которое нас Бог поставил и не стремиться выйти из свеого круга. Я это чувствовал еще в 1825 году, но было уже поздно! Однакож, ежели сетование, скорбь, раскаяние и горесть могут что-нибудь загладить, то ласкаюсь надеждою, что я загладил свои заблуждения. Не знаю, какова будет моя участь; ежели смерть, то приму ее с радостью, с наслаждением: я утомлен жизнью, утомлен существованием. Но когда я подумаю о вас, мои дорогие, мои добрые родители, то желал бы, чтобы Государь меня помиловал для того, чтобы я мог посвятить вам всю мою жизнь и попечаниями своими доказать вам всю искренность моих чувств. Может быть я мог бы исправить прошедшее. Во всяком случае, любезные родители, вы будете моею последнею, как вы были всегда, моей постоянною мыслию, и последний мой вздох будет вздох любви к вам. Я никогда никого не ненавидел, никогда не был ожесточен против никого. Сердце мое, по истине, нисколько не участвовало в том, что творила голова, и я могу наверное сказать, что когда бы настала минута действовать, то сердце остановило бы голову. К счастью, я не могу упрекать себя участием в каком либо настоящем действии.

Вы знаете, возлюбленные родители, как искренно я вам всегда говорил о своих религиозных чувствах. Вы знаете, что я всегда вполне верил в Бога, Создателя нашего, но что вера моя в Иисуса Христа была слабее. Радуйтесь же теперь со мною! Я обрел и сие убеждение, и вера в нашего Спасителя составляет теперь мое счастье и мое утешение. Я вижу жизнь в другом виде, и смерть содержит для меня восхитительные надежды. Мог ли я довольно дорого заплатить за это счастье? Дай Бог, чтобы мои братья были счастливы и во всех отношениях благополучно прошли все поприще своей жизни. Бог да благословит дорогую, добрую Софи. Я очень беспокоюсь о бедном Александре: как может он существовать и служить, не имея копейки для своего содержания? Да умилосердится Бог над ним!

Что касается до вас, мои добрые родители, умоляю вас: умерьте ваше огорчение обо мне. Ежели я не мог составить ваше счастие, то у вас есть другие дети, которые конечно постараются исполнить это. Я вас так люблю, что желал бы, чтобы вы могли совершенно забыть меня: так как я получил ваше благословение, то мне более ничего не нужно. Ежели Бгу угодно будет, чтобы государь помиловал меня, то все сделаю, чтобы загладить прошедшее. В противном случае перенесу мою участь без жалобы и без ропота. Я даже смерть почту за счастье в сравнении всякого заключения. Да будет воля Божья! Я чрезвычайно благодарен Государю за то, что она позволит мне иметь счастье читать ваше письмо, не смотря на страшно-грустное его содержание. Это ужде благодеяние с его стороны. Бог, в Своем бесконечном милосердии, да дарует вам, мои дорогие и добрые родители, хорошее и крепкое здоровье, скорое и совершенное выздоровление. Да прервратит Он ваше положение, удрученное заботами и затруднениями, в спокойное благосостояние! Да дарует Он вам долгую жизнь и многия лета и да исполнит их счастьем, удовольствием и благоденствием всякого рода! Одним словом, да услышит Он горячие мольбы, которые беспрестанно воссылает Ему за вас, мои драгоценные родители, ваш покорный и нежный сын Павел.

(Вследствие этого письма император Николай велел предложить Александру Ивановичу Пестелю перейти в кавалергардский полк, чтобы служить вместе с своим братом Владимиром Ивановичем и назначил ему 3 т.р. ассигн. ежегодного вспомоществования)

Приписка к сестре.

Тысячу раз благодарю тебя, дорогая Софи, за те строки, которые ты прибавила к письму нашей матери. Я чрезвычайно растроган нежным твоим участием и твоею дружбою ко мне. Будь уверена, мой добрый друг, что никогда сестра не могла быть нежнее любима, как ты любима мной. Продолжай, дорогая Софи, быть радостью и утешением наших бедных и несчастных родителей, и Бог конечно благословит тебя в этой жизни и в будущей. Я тоже и за тебя воссылаю к Нему горячие молитвы и никогда не перестану тебя любить от всего сердца. Прощай, моя дорогая, моя добрая Софи.

Твой нежный брат и искренний друг Павел.

 

Примечания Бартенева:

1. Покойный Н. И. Лорер, близко знавший Пестеля, сообщал нам, что осенью 1825 года Пестелб думал ехать в Таганрог и передать Государю, что он покидает свои замыслы. Единомышленники его объявили ему, что он не может этого сделать один. Но пока Пестель дожидался случая сообщить о своем решении соучастникам заговора, император Александр Павлович скончался.

2.Читатели сличат с этим письмом предсмертные письма Рылеева, ныне изданные П. А. Ефремовым. Рылеев тоже и немедленно после 14 декабря выражал глубокое, сердечное раскаяние.

3. И так Пушкин по справедливости мог сказать: «Тому, кого карает явно, он в тайне милости творит».